Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:09 

Хэйва. Химеры. Народ Равновесия

Vae Victus!

Всем здрасте, меня зовут Фабиан Манфори Дрейпада. Я Дитя Дракона. Ну, то есть, драконья химера, и мне всего триста десять лет от роду. Ой, наверное, надо пояснить, да? Химеры, это мы, народ, живущий на просторах мира под названием Хэйва. У него теплое желтое солнце и две луны, Астрейд и Лисия. Хэйва полна всяческой жизни, животных, птиц, рыб и растений, на ней живет множество разных народов и рас, но горжусь тем, что я – Назготианская химера. Обитатель материка, осененного светом Колонн. Я люблю придумывать разные истории о том, как живут другие обитатели мира. Правда, старшие братья и сестры по Клану смеются надо мной, говорят, что я должен помнить о своем назначении воина Дрейпада. А вот князь Разиель однажды сам сказал мне, чтобы я их не слушал. Раз у меня есть такой талант, им надо гордиться и развивать его.

Князь наш это… это… это не передать словами, какая это личность. Сам я не знаю, но старшие в клане рассказывают, что это именно он с самого начала был рядом с Отцом Отцов – Владыкой химер Каинаром Белым, он видел зарождение нашего народа и он порой правит вместо своего отца всеми землями материка. Можно сказать, что мы вот уже несколько тысячелетий господствуем на Хэйве – когда-то произошедшие от людей хищники с натурой кошек и глазами цвета солнца. Но мы не убиваем, зачем? Проще существовать в мире с другими обитателями Хэйвы. И вообще, химеры злятся только тогда, когда обижают их семью или друзей. Я ничего не могу сказать про другие Кланы, я мало виделся с химерами из Акульих Дельфинов, например, или Каменных Великанов. Но мы, Дети Дракона, именно такие. И мы следуем кредо своего Князя – жизнь за Владыку. Вот бы посмотреть на него…


@темы: душа-отражение

00:01 

Сгусток протоплазмы

Тэй-Нэко
Здесь должно было быть что-то умное. Но мне лень. Придумайте сами что хотите
Наверное, здесь нужно сказать приветствие и представиться? Может быть... смертные предпочитают так делать, а я пробыла среди них достаточно, чтобы если не понимать, то хотя бы терпеть их законы и условности. Что ж... пусть будет так. Мое имя - Бестиа. Есть еще достаточно много титулов, но все они более чем нелицеприятны, хотя я и не обращаю на них внимания. Достаточно лишь сказать, что я - эйдоран, последний Зверь Стихий, созданный в мире Медулла, который существовал до воцарения этого.
Если эти ошметки былого можно считать миром, конечно...
Мои братья и сестры ненавидят меня, точно так же как и я их. Я ведь отказалась служить тем, кто стал нынешними богами, вот незадача... Они не помнят, что именно эти "боги", взявшие себе титул Демиургов и Эверсора, и привели наш мир к гибели. Я же... я - не совсем эйдоран. Я помню все: бирюзовые травы, сущности климата и природы - Гист - сейчас полубезумные или спящие, величественный шпиль Туррис - столицы и сердца моего мира. Я помню как почти все это превратилось в пыль, как происходила терраморфация планеты, как на ней зарождалась новая жизнь и как Демиурги, вообразив себя творцами сущего, принялись Играть.
Они все не помнят. А я помню. Я... я помню все. Я не умею забывать.
Сейчас нынешний мир, Грейя, молодой и уже почти мертвый, рвется на части в горне Войны Крови, когда вторая раса Хранителей Планеты восстала и пошла войной на самую молодую, а потому самую наглую и безалаберную. Диалы против хуманов. Древняя мощь и кровные узы против численности и плавящегося в бесстрашие ужаса. Это обещает быть интересным... Я недаром плету это кружево, я не даром черно-багряной окрыленной тенью ношусь по этому миру вот уже который век. Все должно быть как задумано.
Многоходовка обретает кости...
Да, я много говорю и много прячусь тоже. Эверсор жаждет моей силы, но он ее не получит. Я уже научилась создавать видимость тел смертных, пусть это лишь сгустки крови с нужным мне внешним видом, а затем втягивать в них всю себя, запечатываясь изнутри, как сумасшедший джин в слишком полюбившейся бутылке. Поэтому я неуловима. Но мои нити, мои жилы и капли моей крови тянутся везде, где я только прохожу - на грани безумия и кошмара, где плетется нужный мне узор, плетется из мяса и жизней этого мертворожденного мира.

@музыка: Diary of Jane (песня персонажа)

@настроение: Странное

@темы: Война Крови

00:52 

Лорда

Оп.к «Роза» отд. «Жёлтый»

Лаб. «Моро»

 

Объект №265.22


 

Наречённое имя:______________Морфей Бенуа_____


Половая принадлежность, гендер:_____М.М_______


Исходники: ______________ТХ200345/МФ477.45___

Дата реакции: ____________17 АР 4-28 ___________


Генетические отклонения: ______ не выявлено______

Мутации: _____________________не выявлено______

Некро-влияния:________________не выявлено______

Усточивость:____________хорошая________

Хаос-влияния:_________________не выявлено______

Устойчивость: _______удовлетворительная__

Внешность:

рост: ___186.3___

вес: ____83.2____
Волосы: __каштановые. Вьющиеся___
Глазная радужка: __серая__________
Родимые пятна: ___не выявлено_____
Аномалии:________не выявлено_____

Характеристики: __стандартно отд. механика и пластика,
специализация – полётная
.__отклонений не выявлено__


Дополнительно: __ замечена нехарактерная мозговая активность в фазе глубокого сна, почти сопоставимая с бодрствованием, но не влияющая на общий отдых организма. Рекомендую дополнительное исследование в отд. «Синий» «Розы» и «Лилии». Подп. Отв.д. М.Форш.



 

 

В допольнительном исследовании отказано.

Вспомни кто приходится ему отцом, параноик.

16 ВС 10-11

Подп. Арк.

 

 

Приказ от 16 ВС 10-29. Бумага №16.55 – 22.

Снять летаргию. Ввести объект в состав

Подп. Арк.


@темы: Дра_Лайн

02:45 

1 день

Лорда
Мутные образы, шум как через слой чего-то вязкого. Всплывают то странные земли, и я стою на крыльце, подёргивая ушами и втягивая пронзительно многогранный многоцветный воздух. Впереди … братья? То у меня и вовсе будто нет тела и я несусь сгустком крови над странной поверхностью – ничто и сразу же всё… нечто… перед глазами мелькают лица, вязкие слова. Нет. Не то.
Сначала был свет. Режущий глаза. Недружелюбный, от него хотелось спрятаться. Потом появился звук. Вязкий. Следом я ощутил кожу, и прикосновения. Отдалённо я понимал, что вокруг люди, и они что-то со мной делают. Последнее, что я запомнил, как меня переложили на что-то горизонтальное, и перед слезящимися глазами всё поплыло. И я снова провалился в ничто.
Следующее пробуждение оказалось более гуманным. Наученный прошлым опытом, я не стал сразу открывать глаза, а сначала почувствовал себя – руки, ноги, голова. Затёкшие. Но зато при мне. Пальцы шевелятся. Невольно улыбнулся, чуть приоткрыл глаза. Тусклый свет всё равно резанул по непривыкшим глазам, но вскоре это прошло. Более того, почему-то я осознал, что родился. То, что я многое знал как-то не волновало сознание. Осторожно я сел на кровати. Тёплое одеяло запуталось в ногах и наполовину свалилось на пол. Тело покрывали лёгкая свободная рубаха и мешковатые штаны. Паркет приятно холодил голые ноги. В комнате вообще оказалось много деревянных резных элементов. Тяжёлые шторы закрывали большое окно.
Я встал. Неуверенно. Сделал шаг. Будто бы и ходил раньше, но долгое лежание ослабило ноги. Лежание? У кровати стояла тумба и лампа, на дальнем конце виднелся шкаф. Сама комнатка оказалась небольшой. В правой стене виднелась дверь, повторяющая тот же причудливый узор. Почему-то мне казалось, что она обязательно должна заскрипеть. Но почему-то она не разделила моих ожидании, и отворилась бесшумно. В следующей комнате оказалось гораздо светлее и просторнее. Раздёрнутые шторы, гостиная. На столике с электрическим канделябром у низкого дивана я заметил что-то странно невписывающееся во весь облик комнаты. Газета? Заинтригованный я двинулся вперёд, держась за стены, ещё не полностью доверяя собственным ногам. Да, это действительно газета! Я осторожно взял в руки шуршащую дешёвую бумагу с красочными буквами. Заголовок гласил «Вести Дра Лайн»
- Приятно видеть врождённую любознательность и умение сразу уцепить главное, - раздался негромкий голос из затенённого кресла справа от меня.
Неожиданно для себя самого я схватил канделябр и встал в боевую стойку, готовый противостоять любой угрозе. Подсознание действовало за меня.
- А заодно и постоять за себя, - рассмеялся незнакомец, вставая из кресла, с которым минуту назад почти сросся, потерявшись в его тени, - опусти оружие, боец.
Я и не подумал подчиняться, глядя в упор на незнакомца. Серый плащ скрывал его до пят. С такой расцветкой неудивительно, что он мог затаиться за любым углом. Не более выразительные волосы стянул сзади ремешок, и только цепкие колючие глаза светились на сухом лице мужчины. Он не был старым, не был и молодым. Умным, несомненно опасным. И зачем-то пришедшим ко мне. Он явно изучал меня, и почему-то не казалось удивительным, если его очи сейчас насквозь меня просканируют.
- Да не пугайся ты, я пришёл сюда не ради драки, а лишь поприветствовать тебя, - снова заговорил незнакомец и протянул раскрытую ладонь для приветствия. Словно во сне я поставил канделябр на место и протянул руку в ответ. Пожав её гость улыбнулся и уселся обратно, предлагая мне занять место на диване. Я продолжал следить за странным мужчиной. – Итак, ты – Морфей Бенуа. Добро пожаловать на планету Дра системы Лайн. И поздравляю с днём рождения.
- Спасибо, - хмуро пробормотал я. Незнакомец будто и не заметил моей угрюмости, продолжая вещать светским тоном.
- Меня зовут Андрэ Рейнхард, я неофициальный повелитель дома, где ты будешь жить и негласный отец всех в нем живущих.
- Так я удостоен аудиенции самого владыки едва успев появиться на свет? – иронично заметил я.
- Можно и так сказать, - подхватил мой тон незнакомец. – Я, как любой заботящийся о своих чадах отец, хотел первым поприветствовать тебя. Люди, работающие в этом центре, помогут тебе освоиться и найти для себя полезную и интересную отрасль, а я буду следить за твоими успехами, и, возможно, решу, что ты можешь достигнуть более выдающихся успехов, и тогда на одном из кораблей отправлю тебя на большие станции и планеты-города. Вселенная велика и разнообразна.
- Заманчиво, - я старался запомнить каждую мелочь, любую черточку, но этот серый человек неумолимо стирался из памяти, как песок сквозь пальцы, оставались только колючки взгляда. – А в ответ попросите мою безоговорочную верность?
- Фи, как низко, - скривился гость, - если мне захочется трогательной верности и бесприкословной веры, я заведу себе щенка. Даже кошки, и те найдут хитрость выскользнуть из поводку и уйти, махнув хвостом, что уж говорить о людях? Просто может быть когда-нибудь тебе придёт в голову, что сотрудничать со мной выгоднее, и тогда мы обсудим условия твоей верности, но только в том случае, если ты сам решишь так поступить, - по его словам я никак не мог понять, врёт ли он, но и в правдивость не верилось. – Что ж, Морфей, дел у меня по горло - незнакомец поднялся и снова протянул руку, заставив подняться ему навстречу, - может скоро свидимся. Удачи в твой первый день жизни. И во все последующие.
И незнакомец серой тенью вышел из комнаты.

Через несколько часов в комнату просунулась симпатичная девичья мордашка и пригласила на обед. По коридорам причудливо сплелись старина и новизна. Тончайшие стёкла переплетались с древесной резьбой, светодиоды отливали в металле и освещали путь, почти не напрягая зрение. Столовая оказалась просторным богато украшенным помещением, и в ней находилось много людей. Над столами завис гул и шум ложек. Миловидная девица сразу же отбуксировала свою жертву к подружкам и те настойчиво хихикали, расспрашивая и стреляя в глазками. Благодаря усиленному вниманию я не смог съесть и половины из того, что мог. А потом, едва ускользнув из ловких нежных ручек, я попался строгим дяденькам в стерильных костюмах. До самого вечера они заставляли проходить всевозможные тесты, тягать рычаги, решать логические задачи, бегать, прыгать, кричать, писать… и всё это они отмечали на своих тонких дощечках.
Когда я после лёгкого ужина дополз до комнаты, уже стемнело. Не раздеваясь я повалился на кровать и тут же забылся крепким сном.

@темы: Дра_Лайн

12:39 

Рекхольт-ин-Колт

Тари Кальпани
Vae Victus!
Я проснулся еще до света. Вообще, я всю ночь не мог уснуть, предвкушая завтрашний... нет, уже сегодняшний! - день. Вертелся с боку на бок, проклиная мешающие крылья, пытался выкинуть из головы странные, мутные сны об умирающем мире, в котором я был ни чем иным, как цинично-умным сгустком крови, принимающим множество обличий. Было еще что-то о странном доме, но я не запомнил. Не до снов было - у меня сегодня первый полет. Весело и одновременно страшно - а вдруг сверзюсь с неба, и меня не допустят к полетам еще лет десять?.. Бррр.
Я отбросил одеяло и встал, цокнув когтями босых ног по полу. Как здорово потянуться всем телом, выпуская когти и распахивая крылья во всю ширь, и при этом еще зевнуть во все клыки, пока никто не видит. А то мама все время ругается, что это неприлично. Ну и пусть. Я с наслаждением клацнул челюстями, сгреб одежду со стула и натянул ее на себя. Штаны, рубашка (говорят, химеры из других Кланов все время удивляются, как это мы умудряемся носить одежду без дырок на спине, ха-ха), куртка и подобие поножей вместо сапог - а зачем они нам? Я повертелся перед зеркалом, пытаясь хотя бы на ощупь пригладить в полумраке раннего утра свои непослушные русые лохмы до плеч. С поверхности стекла на меня, ухмыляясь, глядела рожа юнца-подростка с глазами цвета красноватого янтаря.
- Фабиан! – раздался из-за двери голос моего кланмастера а заодно полетного инструктора. – Не заставляй нас ждать!
- Уже иду!
Я наскоро прибрал постель и опрометью выскочил наружу, в коридор башни, где меня уже ждал наставник. Он хмыкнул, окинув меня пронзительным понимающим взглядом.
- Пошли, позавтракаешь.
Он развернулся и пошел вниз по наклонному каменному полу. Крылья у него были большие, полностью развитые, золотисто-коричневого оттенка, и чешуйки на них искристо поблескивали в свете кристаллических ламп, развешанных по стенам.
- Сегодня экзаменовать вас будет сам князь, - вдруг сказал наставник.
Ой. У меня предательски дрогнули колени. Его Светлость нравом суров, и уж если ему что не понравится… Он редко бывает в Цитадели, но уж если бывает, весь Клан вздрагивает от ужаса и обожания одновременно. Поэтому за завтраком мне кусок в горло не лез, и в большом столовом зале, где собирались всегда только мы, младшие отпрыски Клана, и где всегда царил поэтому галдеж, я сидел на своем месте, как пришибленный. И все время, к стыду своему, цеплялся крыльями за что-нибудь, даже свалил на пол блюдо с пирожками. Позор… Я даже не мог радоваться тому, что вот уже две недели мне не надо регулярно пить свиную кровь. Наставник сказал, что мое тело повзрослело достаточно, и я больше не нуждаюсь в ней.
Все-таки, завтрак в меня впихнули, и мы пошли. Наверх.
Рекхольт-ин-Колт покрывает собой вулкан. Множеством террас, галерей, улочек, построек, переплетений каменных лабиринтов он ниспадает с вершины горы, над давно заглохшим кратером которой возвышается сама Цитадель, выстроенная из серо-черного камня, грозная и роскошная одновременно. Над ее башнями реет знамя – алое, с белой драконьей головой. Над зелено-черно-пестрыми, распаханными кое-где склонами горы все время кружит кто-нибудь из живущих здесь настоящих драконов – красивых и ярких, как цветы, но при этом устрашающих. Это если не знать, насколько они добродушны.

Нас было семеро. Мы стояли в ряд на самой верхней площадке Цитадели и переминались с ноги на ногу, нервно дергая ушами и крыльями. Справа от меня стояла Тис и нервно кусала пухлые губки, слева теребил пальцами волосы Венди. Инструкторы прохаживались сзади. Здесь, на высоте, постоянно дул ветер, а земля внизу представлялась цветным ковром, залитым ярким солнцем. Мы ждали, и сердца наши колотились о ребра, как испуганные птахи. Потом раздались шаги, и все взгляды повернулись в сторону лестницы. У меня душа ушла в пятки.
Князь выглядел уставшим – наверное, не выспался. Лицо у него жесткое, почти никогда не выражающее настоящих чувств, глаза ярко-золотые, пронзительные, всю душу насквозь видят, а в смолянисто-черных волосах еще ни одной седой прядки. Он прошелся перед нами, шурша золотистыми, покрытыми кое-где черными разводами, крыльями. Расшитый золотой и белой нитью роскошный алый плащ свисал у него с одного плеча.
- Ну, орлы? Летать готовы?
Мы закивали. Он усмехнулся, сбросил мешающий плащ, распахнул свои огромные – действительно огромные по сравнению с нашими – крылья и шагнул в пустоту, через доли мгновения взлетев ввысь. А нас инструкторы безжалостно спихнули следом. Время тренировок и игр кончилось.
Я отчаянно махал крыльями, стараясь уследить за Его Светлостью и повторить все те фигуры, что выписывал он всем телом. У нас ведь, в отличие от драконов, нет хвостов, мы довольствуемся ногами… и тем невероятнее становилось в наших глазах его летное мастерство, приобретенное за тысячи лет. Мы носились за ним вокруг башен Цитадели, как угорелые, и сердце замирало и екало от скорости и страха, а в следующий миг взрывалось восторгом полета, который в каждом Дрейпада живет с детства…
Мы обратно на площадку плюхнулись, князь – изящно приземлился. У нас ныли спины, плечи, крылья, мы падали от усталости, а он даже не запыхался. Все, что мы могли весь оставшийся день – это тихонько ползать по коридорам или отлеживаться. Старшие над нами посмеивались, но с заданиями не гоняли. Куда делся князь, мы не знали, да нам и, честно говоря, все равно было. Это потом первый полет станет предметом десятков разговоров, а пока мы приходили в себя. Я, решив воспользоваться выпавшим отдыхом, до позднего вечера просидел в библиотеке с книгами, а потом поплелся спать.

@темы: Хэйва

20:02 

Память первая: Повторение неизбежно

Тэй-Нэко
Здесь должно было быть что-то умное. Но мне лень. Придумайте сами что хотите
Crowded streets are cleared away
One by one
Hollow heroes separate
As they run...


...встрепенуться из зыбкого, чуткого забытья, преисполненного ощущением шикарно обставленной лаборатории и радостного, волнующего до приевшейся тошноты чувства полета. Эйдораны не спят. Твари не видят снов. Звери Стихий потеряли души, и сами Стихии тоже скоро это сделают. К чему видения, преисполняющие нутро тоской по несбывшемуся? Несбывшееся не сбылось, и вместо него есть занятия поважнее.
Куйся, вейся, кровавый полог, выплетайся из злобы и хаоса, впивайся в пропахшее смогом и отчаяньем небо. Начинай новый день. Давай мне право на еще одну охоту...
Они шли тихо - дети Древних Дарконов, хлесткие, худые и высокие, и кровь обагряла акульи трехгранные зубы в боевых оскалах. Они шли, и за ними оставалось пепелище. Приказ Принсепса их народа был прост и ясен - уничтожать все на своем пути, чтобы даже у земли не оставалось памяти о хуманах. Прост и ясен, как все безжалостное и полезное для моего кружева.
Выползти из чьего-то дома, возможно, заброшенного, а возможно, я уже просто не помню когда убила его бывших хозяев. Черно-багряными струями потечь вверх по стене, неся за собой роскошные даже сейчас, когда они были приплюснуты и гнулись как бумага, крылья. Нет, не лететь. Еще не время.
Люктас отнимал у Тенебра права на владение небом, сменяя выцветшую тьму своим заплеванным светом. Брат и сестра. Диаметрально противоположные близнецы, единоэмбриональные враги и любовники. Мои враги. Моя стража. Каждая из Стихий восстала против меня, когда это сделали мои братья и сестры. Поэтому все, к чему я касаюсь, мне приходится выжигать собственным "Я" и заставлять молчать о том, что я есть.
Взобраться на многоэтажку, собрать свое тело в комок, оставляющий за собой длинный хлыстоподобный хвост, и расправить крылья. Пространство вокруг временно мертво, оно не выдаст меня. Я - лишь тень на стене, наблюдатель, никому не нужная пушинка, намеренная разломить коромысло, поддерживающее чаши давно уже заржавевших весов.

You're so cold
Keep your hand in mine
Wise men wonder while
Strong men die


Да будет Кровь!..
С гулким ревом и лязганьем вал Диалов, налетел все-таки на Форт, сминая его защитное поле как скорлупу выеденного яйца. Мощь древних технологий, затхлая, пыльная и необоримая, в легкостью давила любые потуги нынешних выскочек казаться сильными. Потянуло солью и железом, страхом и болью... и, пока сюда не явился Летар, эта ожиревшая от Войны шестиногая скотина, чтобы устроить пир на разлетевшейся вокруг осколками смерти, я сорвалась в полет, проносясь над полем битвы и впитывая в себя все, до капли, без остатка.
Кровь... моя Сила, моя Стихия, мое несмываемое клеймо... приди же ко мне, стань моей, поддержи в этой пляске среди невидимых прочных нитей!.. Дай доплести мое кружево, дай свершиться проклятию, дай вернуть то, что никогда не было моим, и что у меня отняли настолько жестоко и дико!..
Они рвали друг друга, как не рвали бы дичь и самые безумные дикие звери. Они вгрызались друг другу в глотки, в руки, в ноги – даже те, кто уже умирал на земле, еще тянулись к живым, хватали за полы плащей и сапоги, за что обретали, наконец, завершающий удар и покой.
Никто уже не обращал внимания на то, как падающие мертвецы превращаются в пыль, мгновенно лишаясь крови, что нет ни единого алого пятна на оружии или земле. Привыкли. С самого начала этой бездумно, но очень вовремя и не без моего участия спровоцированной Войны, я несусь следом за сражениями, набираясь с них сил, вырывая у Летара то, что по праву мое и что он в ярости пытается отнять. Дурак. Мог бы запомнить, что я не делюсь своим ни с кем. И этот пир на язве умирающего мира - мой и ничей больше.

You're so cold
but you feel alive
Lay your hand on me
One last time


...Тенебра отнимала у Люктаса права на владение небом, сменяя заплеванный свет своей выцветшей тьмой. Они уходили так же тихо, как и пришли - дети Древних Дарконов, хлесткие, худые и высокие, и кровь обагряла акульи трехгранные зубы в боевых оскалах. Они уходили, и за ними оставалось пепелище. В Форте не осталось ничего человеческого. Ничегошеньки. Даже самого форта не осталось - только покореженные руины оплавленного металла и заброшенная комнатка-комнатушка, хранящая мое сокровище.
Перевитый жилами и жгутами мышц кокон медленно размеренно пульсирует, распластав отростки-жгутики по всей комнате. Некоторые из них колышутся, будто тонкая шерстка, другие вьются по стенам, как полупрозрачные стебельки, иные тянутся вверх и в стороны, словно молодые веточки. Я любовно обласкала этот ком взглядом и легко коснулась кончиком крыла.
Уже скоро, моя маленькая, уже скоро… я вижу, как завершает формироваться скелет, самое сложное для тебя и для меня скоро будет позади. С мышцами и кожей будет проще, я уж молчу о кровеносной системе. Легко наполнить тело кровью, если все, что у тебя есть и ты сам – лишь кровь. Но как же сложно при таком раскладе сделать кости твердыми…
Прижавшись к кокону, который, на самом деле – не более, чем оставленная здесь, в сохранности часть меня, неусыпно и без усталости формирующая мое новое, совершенное убежище – я позволила ему оплести себя сеткой вен и капилляров и отдала все, что сумела собрать за сегодня. Всю силу, всю ярость, всю алую сладость, которую только способно пережить существо, развоплощенное в собственной крови.
Когда процесс был завершен и кокон сменил цвет с черно-лилового на ярко-алый, я вырвалась и улеглась неподалеку, любуясь тем, как начинают формироваться первые, пока что бледные и расплывчатые, волокна мышц. Впрочем, буквально через несколько минут, впитав переплетение зародыша и своего-не-своего тела, я рванулась в темноту, следуя за веретеницей жаждущих мести Диалов, как десятки, сотни раз до этого. Очередной Форт на пути, очередная не то заброшенная, не то слишком быстро лишившаяся хозяев комнатушка.
Уже скоро… можно снова углубиться в себя на пару часов, дожидаясь нового вала из пены окровавленных тел…

@музыка: So Cold

@настроение: Пришибленное

@темы: Война Крови

22:09 

Лорда
С громким криком скатился с кровати. Мутный кровавый кошмар как будто бы с противным смешком исчез, оставив на языке металлический привкус – ночью прикусил язык.
Взглянув на часы обнаружил, что страшные дяди в халатах, обеспечившие вчера мгновенное вырубление зайдут за мной только через час, и потому, быстро приведя себя в порядок я выскользнул в коридор и потерялся в толпе, надеясь, что меня не найдут.
В столовой ранние пташки уже получили свои первые порции. Я присоединился к их числу, хотя раздававший странно на меня косился. Но ничего не сказал. Наспех запихав в себя кашу, я уже собрался покинуть помещение, как вдруг заметил на выходе до боли знакомые костюмы, на глаза которым совершенно не хотел попадаться. «Пташки» же выходили в другие двери. Я смешался среди них.
То тут, то там в коридоре возникали всё те же нежелательные мне люди. Скорее всего они не искали меня, но рисковать не хотелось. Группа направлялась куда-то вдаль по коридорам, увлекая меня за собой.
Наконец мы оказались в раздевалке. С вешалок свисали странные костюмы. Ткань тянулась, полностью облегая тело. Тонкие проводки то тут то там обнаруживались под, казалось бы, абсолютно бесшовной поверхностью. Никто не обратил на меня внимания, а я старался не выказывать собственной неуместности. Только сердце колотилось слишком сильно. Но снова попадать в лапы дотошных исследователей совершенно не хотелось.
- Ну что, орлы, - рявкнул строгий мужчина, перед которым они построились, покинув раздевалку, - для особо одарённых объясняю ещё раз – вот рычаг управления, вот рычаг переключения, вот балансировка. С таким даже макака из живого уголка справится. А теперь по коням!
Ребята бегом бросились в распахнутые железные ворота. У меня захватило дух. Ангар с истребителями. Следуя за группой, я обнаружил наши учебные самолёты. Откуда-то я о них знал, но меня мало волновал источник знаний. И на моё счастье учебных истребителей оказалось больше, чем ребят в группе.
Я занял своё место в истребителе с розовой полоской на боках. Ремни пристёгнуты, гладкая рукоять управления легла в ладонь, будто бы и всегда там лежала, и лишь на время я был вынужден с ней расстататься. Наушники оглашали приказ, давай пуск попарно. Первая линия, вторая, треться… пли!
Ощущение полёта … малиновое небо над головой, синяя земля под крылом. Поворот рычага – и они поменялись местами. Перед глазами смешались образы – полёт над битвой – нет, полёт с братьями. Волнение – торжество. У-ДО-ВОЛЬСТ-ВИ-Е. Свобода. И ругань где-то там, далеко, за гранью в наушниках, бранящая за выкрутасы и молодецкое безрассудство.
Полётный день закончился когда стало уже совсем темно. Инструктор, отпуская ребят подманил меня к себе.
- Как тебя зовут, парень? – спросил он так, чтобы никто кроме меня не услышал.
- Морфей Бенуа, - ответил я на автомате, не успев даже сообразить что делает.
- Морфей? Солёнаую селёдку мне в бензобак, парень! Да тебя ж только через месяц к обучению приставят, а ты в выпускной класс лезешь! – захохотал командир. – Иди лучше подкрепись, лётчик-камикадзе.
Когда я засыпал, совесть и не думала меня мучить. Перед глазами лишь мелькали пейзажи неба, меняющегося с землёй и ощущение полной свободы. Во власти полёта я и уснул

@темы: Дра_Лайн

17:52 

Личный патронат

Тари Кальпани
Vae Victus!
Проснулся я с криком и в холодном поту. Одеяло валялось на полу, подушка тоже, а меня самого колотило как в лихорадке. Сердце гулко стучало о ребра. Этот сон… Сначала мне снилось, что я пилот какой-то летающей машины, и наверное, это нормально – перелетал накануне, переволновался. Но вот потом… Дикая и жуткая война на полное истребление, когда важна не цель, а сам процесс войны, и кровь, кровь, кровь… и желание обладать кровью.
Странно. Мне говорили, бывают такие существа – вампиры. Нежить, живущая за счет крови других. Мол, когда появились химеры, они должны были стать такими же кровожадными тварями, но я в это не верю. Кровь для нас почти ничего не значит, кроме проблем с желудком, если регулярно ее не пить. И то, первые лет триста. А избавляясь от этой напасти, мы чувствуем только свободу… но сейчас во мне постепенно угасало желание вцепиться в чью-нибудь глотку и нахлебаться крови. Я встал, оделся и, распахнув окно, выглянул наружу. Может, само пройдет.
Из моего окна был виден огромный массив Цитадели и часть склона вулкана – я вместе с отцом и матерью (оба были химерами из нашего Клана) жил в крайней башне, а потому мог видеть, как каждое утро над главными зданиями кружат старшие воины. Но сейчас я не стал любоваться – до завтрака оставалось всего минут десять, а после меня ждала очередная тренировка. Их ведь никто не отменял.

- Привет! – загородила мне дорогу жизнерадостная Тис, улыбаясь во все шесть клыков. Она была стройной и сильной, смоляные волосы вились по плечам тугими локонами, тонкая блузка и брюки выгодно обрисовывали фигуру, крылья золотисто-черного оттенка… Тис была княжеской дочкой.
Нет, не думайте, что она была высокомерной заносчивой выскочкой. Отец никогда не отличал ее от нас, за исключением тех случаев, когда он преподавал ей премудрости политики и управления Кланом, так что она училась вместе с нами наравне со всеми. Характер у нее был смешливый, и она часто устраивала мелкие пакости кому-нибудь, если в Рекхольд-ин-Колт приезжал ее дядя князь Рахаб Мун-р-Рей Дельфи Скейлос. (Не понимаю дельфийцев, откровенно говоря, ну да, их понять могут, пожалуй, только они сами, хотя, ребята надежные).
- Привет, - сказал я. Тис мне нравилась.
- Сходим сегодня в город после занятий? Так хочется шоколадку.
Шоколад, чтоб вы знали, у нас в Назготе большая редкость, как и горький черный заморский напиток, не помню, как называется.
- Если смогу после занятий ногами шевелить – сходим, - пообещал я. И тут по коридору раскатился удар гонга – сигнал, что наставники уже ждут своих учеников в учебных залах или на летной площадке.
- Побежали! – взвизгнула Тис, и первой сорвалась с места, только пятки засверкали. – Кто последний, тот клонова лысина!
Мне совершенно не хотелось ни опаздывать на занятия, ни слушать потом целый день ее подколы по поводу лысины, поэтому я тоже побежал.
Клоны – это такие твари. Они похожи на нас, только гораздо страшнее, кровожадные и совершенно бешеные. У нас с ними вот уже который год идет война. Откуда они появились, знают только Старшие, но говорят, что все началось с попытки убить Владыку. Они плодятся, как тараканы, сидят по щелям и глухим закоулкам, а потом вылазят, и начинают куролесить. Толпами. Их выведешь в одном месте, через год-два они вылезают в другом. И откуда берутся?..
А на площадке наверху нас ждал сюрприз в виде князя. Он, одетый всего-навсего в простую рубашку и темные штаны, прохаживался возле самого края взад-вперед, а мы, семь оболтусов, стояли и ждали, что же скажет отец Клана. В глаза ему мне почему-то смотреть было боязно, и я пялился на пряжку его ремня, выполненную в виде дракона.
- Ну, что, орлы, - заявил повелитель чуть хриплым голосом, - как показал вчерашний смотр, летаете вы для первого раза довольно неплохо. Но – можете намного лучше. Поэтому тренировать вас буду с сегодняшнего дня и до исхода года я лично.
Он усмехнулся, двинул крыльями, отчего мои собственные невольно прижались к спине.
Ой, - тихо пискнула мысль Тис у меня в голове. Если хочешь знать, мы влипли.
И мы действительно влипли – тренировка получилась изнурительной. Никакого восторга больше не было, потому что для него просто не оставалось места. Была только напряженная работа крыльев, как в самом начале, когда они только прорезались. Мы могли только следить за тем, как хлещут воздух крылья князя Разиеля, да повторять за ним.
Перво-наперво, он требовал научиться следовать за ним, строго соблюдая одну четкую линию. За нарушение строя нарушителю прилетал неслабый ментальный шлепок. Взлетать, лететь, поворачивать, и приземляться в линию – вот, что от нас требовалось в течение всего дня с коротеньким перерывом на обед и, прошу прощения, естественные надобности. К вечеру, несмотря на то, что наставники никогда не позволяли нам отлынивать от упражнений, спины наши и крылья болели так, как будто их отрывал кто. Мы смогли всего лишь распрощаться с Его светлостью, кое-как съесть свой ужин и расползтись по комнатам.
Хотя, злорадно подумал я, растекаясь киселем на постели перед тем как заснуть, князь тоже выглядел уставшим.

@темы: Хэйва

01:37 

Память вторая: Кровные и крыльевые узы

Тэй-Нэко
Здесь должно было быть что-то умное. Но мне лень. Придумайте сами что хотите
New blood joins this earth
And quickly he's subdued
Through constant pained disgrace
The young boy learns their rules ...


Признаться, это тихое не-существование перед очередным налетом на рвущие друг друга войска начинало выматывать куда больше, чем дарить благословенное забытье. Снова и снова приходили горьковато-чужие, с привкусом корицы, мяты и жженого сахара видения. Глупое сравнение. Глупое сочетание. У меня и языка-то нет, а все же стоит наполовину придуманный, наполовину реальный привкус, мешается с мыслями, с ощущениями, вплетается в ткань этой бредовой реальности, выплетенной – частично – и моими стараниями…
Я не потягиваюсь и не разминаю мышц, как это делают после короткого забытья все живые. Я не живая, да у меня и нет мышц. Все это лишь обман, как и чужая забота. Никогда нельзя вверять свою жизнь в чужие руки – они созданы только чтобы отнимать то, что ты считаешь своим. Никогда нельзя забываться в спокойствии чужого присутствия, нельзя привязываться к тому, что может умереть. Иначе последствия бывают очень плачевными.
Похоже, нынешний Принсепс Диалов понял эту простую истину только с моей подачи. А значит – слишком поздно. Всегда нужно уметь отпускать, ничего не держать при себе, только так можно быть свободным, только так можно не чувствовать боли.
Жаль, так редко получается, по крайней мере, у живых.

With time the child draws in
This whipping boy done wrong
Deprived of all his thoughts
The young man strugggles on and on he's known
A vow unto his own
That never from this day
His will they'll take away


Я прекрасно помню, как началась эта Война, уже проглотившая и перемоловшая в своих бездушных жерновах четверть населения материка. В конце концов, именно я была первой силой, которая раскачала маятник мельницы, мелющей сейчас муку из костей разумных, только очень уж хорошо стравливаемых меж собой существ. Всего лишь небольшая секта фанатиков, помешанных на ксенофобии, куда нужно было явиться в ореоле Силы и правильно подобранной форме. Дальше – дело техники и терпения. Всего один дипломатический визит, приглашение на который так легко сфальсифицировать, и двоюродный брат Принсепса в сопровождении небольшого отряда личной охраны прибывает с неожиданным дружеским визитом в ничего не понимающую столицу хуманов.
Страшно быть тварью, у которой нет ничего, кроме ненависти и математического расчета выгоды. Но еще страшнее, наверное, быть вымирающим видом на этой маленькой проклятой в момент своего рождения Планете. Видом-наследником самих Древних Дарконов, их мощи, статуса, знаний… обидно знать, что вы вдвоем – последние из тех, кто выжил, что это – конец вашей великой и такой кратковременной расы…
И как обидно, наверное, чувствовать, как срывается с псевдо-пальцев искусная видимость-стрела, чиркая по ненастоящей коже ложным оперением, как звонко и сухо щелкает, дрожа, жила никогда не существовавшего ни в природе, ни в бреду зверя, как с пьянящим гулом выпрямляется древко никогда не росшего ни в почве, ни в воде, ни в огне, ни в воздухе дерева… Это все лишь обман, мой обман, моя иллюзия. Застывшая кровь, ярость и сухой математический расчет.
И чужая смерть на той стороне короткого, первого и последнего полета.
Всего одна никогда не существовавшая стрела одного никогда не существовавшего божка слишком глупой ксенофобной секты может разжечь костер расовой ненависти, охвативший весь материк. Всего одна меткая стрела-фальшивка из застывшей черной крови и последняя кровная уза слишком размякшего Принсепса народа Диалов.
Как все просто на самом деле…

What i've felt
What i've known
Never shined through in what i've shown
Never be
Never see
Won't see what might have been
What i've felt
What i've known
Never shined through in what i've shown
Never free
Never me
So i dub thee UNFORGIVEN


Я снова встрепенулась и прислушалась к себе. Что-то должно же было меня разбудить! Что-то должно было вычеркнуть из бреда расслабленных, еле скрепленных меж собой сознаний чужое небо, чужие жизни и чужое счастье.
- Выходи, я знаю, что ты здесь, мой пока что не-враг, – у меня нет голосового аппарата, но я могу издавать звуки всем своим существом. Так что пусть будет в голос, а не мысленно. Хочу слышать.
Она показалась из-за кучи мусора – тонкая и хлипкая, словно тончайший капилляр. Длинные, струящиеся в безветрии волосы, заменяющие одежду тонкие наросты перламутровых чешуек. И огромные, старые, еще старше моих, молочно-игреневые глаза, сумевшие, тем ни менее, остаться чистыми, пусть и познавшими всю скорбь потери собственного мира.
Я мгновенно вскинулась в боевую стойку, расправляя огромные, во всю эту комнату лезвия-крылья. Единственные существа, способные подкрасться даже ко мне, способные своей Силой даже меня скрутить и без насилия заставить сдаться, певцы без голоса и музыки, первые создания, увидевшие зарю этого физического мира и, наверное, увидящие еще и закат всего сущего. Нежные и безобидные Поющие, чьи голоса одним и тем же звуком могут исцелить даже мою рану и срезать горный хребет до самых земных костей. Миротворцы без цели и смысла, несущие спокойствие даже в мир безраздельного хаоса.
Эккорес.

They dedicate their lives
To running all of his
He tries to please then all
This bitter man he is
Throughout his life the same
He's battled constantly
This fight he cannot win
A tired man they see no longer cares
The old man then prepares
To die regretfully
That old man here is me


«Успокойся, крылатая сестра, – прозвенело в комнате плачущими аккордами скрипки и виолончели. – Я не буду нападать, тебе незачем защищаться»
- Расскажи это тому, кто не знает твоей истинной сущности.
«Я не думала, что эта моя способность введет тебя в ярость, крылатая сестра. Прости мою неразумность, сейчас этого не станет»
И правда – не стало. Даже не «не стало» и не «не было», а просто «нет»: не прошло ни кратчайшего мига, ни полуудара моего несуществующего сердца, не упало ни единой пылинки вечности. Вот она – сила детей мирозданья… Интересно, чей безумный гений придумал им их форму? Кто подарил смешливым водяным млекопитающим оперенные крылья, состоящие из наслоений микроскопической чешуи, кто исказил их плавники, кто вложил в их горла голоса всех музыкальных инструментов – существовавших, существующих, когда-то обещающих существовать или так и не рожденных в сознании живых? И кто дал им способность восприниматься кем угодно кроме них самих как кто угодно, только не они сами?
- Чего ты ищешь здесь, Поющая?
«Я всего лишь хочу умилостивить твой гнев, крылатая сестра. В своей ярости ты зашла слишком далеко. Мир плачет и кричит, мир трещит и стонет. А вместе с ним и все его обитатели. И мы тоже, и ты тоже, крылатая сестра…»
- Поющих не коснулась стычка, которую назовут Войной Крови. Тебе незачем тревожить меня.

What i've felt
What i've known
Never shined through in what i've shown
Never be
Never see
Won't see what might have been
What i've felt
What i've known
Never shined through in what i've shown
Never free
Never me
So i dub thee UNFORGIVEN


Она вдруг оказалась близко, совсем близко, рассматривая мою плоть в том месте, где, как полагала, были глаза. Я сначала шарахнулась назад, заслоняя крыльями кокон, и только потом поняла, что это было не более, чем привычное всем им любопытство и желание надавить на внутренние струны.
Вопрос только в том – есть ли струны в комке протоплазмы?..
«Ты поэтому собираешь кровь тысячи тысяч существ? – грустно-укоряющей нотой органа и контрабаса протянула она, без труда видя сквозь меня. – Зачем тебе алкать себе тело, если у тебя есть сила воссоздавать из себя что только пожелает твоя мятежная душа?..»
Это был рефлекс, вбитая еще с древних времен Медуллы реакция – тело с силой швырнуло в боевую, лязгающую псевдо-клыками форму. В ней не было ни брони, ни шерсти. Ни костей, ни крыльев, была лишь кровь и их видимость. Но драться так казалось легче.
- Потому что это мое решение, Поющая! И не тебе меня судить за него! Если тебе больше нечего мне поведать, уходи из моего логова и не тревожь мое уединение.
«Значит, ты хочешь довести все это до конца, крылатая сестра? Но тебе же тоже больно… А если ты переживешь то же самое, что привнесла в жизни тысяч существ? Если полюбишь и лишишься полюбившегося?»
- У Эйдоранов нет чувств. Это пустая угроза.
«У Эйдоранов также нет и душ, но то, что видят мои глаза…»
- Видят только твои старые глаза, Поющая. Мне не нужны чужие советы, кроящие ткань бытия и небытия. Уходи. Я не изменю своему выбору.
«Не пожалей о нем, крылатая сестра» - отозвалась плачущей нотой скрипки Эккорес, разворачиваясь и неслышной тенью выскальзывая сквозь дыру в стене. Легкая, вечномолодая, вечносильная… вечно прикованная к этой Планете узами недрогнувшего Хранительства, даже если душа у Планеты уже не та.
Я с рыком распалась в более приятную комкообразную форму и, пометавшись по комнате, снова впала в забытье. Разговоры с Поющими выматывают даже тварей.

You labeled me
I'll label you
So i dub thee UNFORGIVEN

@музыка: The Unforgiven

@настроение: Созерцательное

@темы: Война Крови

22:03 

Лорда
Я с трудом разлепил глаза. Вроде бы и отдохнул, но такое ощущение, что во сне вымотался ещё сильнее чем наяву.
Странное переплетение музык роилось в голове, когда я шёл в столовую. Не заметил стайку уже знакомых девчонок, тихо захихикавших в уголке, когда я прошёл. Не сразу заметил как меня поприветствовал вчерашний товарищ из выпускного класса.
А теперь пришла пора спрятаться. Где-то внутри иголками кольнула совесть. Но, вспомнив что мне предстоит тягать всевозможные кубы, решать задачки и заниматься прочей малоинтересной ерундой, тут же преодолел приступ излишней совестливости.
Вместо этого я отправился исследовать что ещё интересного у нас есть. А его предостаточно.
Совершенно непонятные мне машины, загадочно подмигивающие лампочки, изящные линии неживых рукотворных механизмов, и в каждом, кажется, я видел душу. Странную, нечеловеческую, но в каждой был свой характер, привычки, особенности...
- Морфей!
Резкий отклик заставил вернуться из забытья играющей в голове музыки. Это был один из страшных людей в костюмах. Едва он шагнул навстречу, как я бросился вперёд
- МОРФЕЙ!!! СТОЙ!!!
Удар. Темнота.

@темы: Дра_Лайн

17:13 

Истязание небом

Тари Кальпани
Vae Victus!
Всю ночь я спал, как убитый и снов никаких не видел. Наверное, от усталости. Встал я совершенно разбитым, все тело ныло, и хотелось послать занятия к черту, но я все-таки поплелся на завтрак. встретил по дороге Венди, такого же убитого, как и я. Постояли, поболтали, вспомнили, что опаздываем, бегом помчались завтракать. Сшибли парочку старших дрейпада, получили нагоняй, ломанулись дальше. Еле-еле успели до гонга съесть содержимое своих тарелок, запыхавшись, как царские гончие на охоте, добежали до тренировочной площадки, чтобы обнаружить там... ну, разумеется, князя, кого же еще.
- Опоздали, - заявил он.
Мы потупились.
Он ожег нас снисходительным взглядом.
- Я в свое время учился летать у драконов и собственного деда-вемпари. По сравнению с теми уроками наши вчерашние занятия можно назвать барахтаньем младенцев.
Мы сделали вид, что нам ужасно стыдно.
- Вы, между прочим, будущая элитная боевая группа. В бою дрейпада иногда спасают только крылья! Впрочем, они же их и губят иногда... - последнюю фразу князь пробурчал совсем уже невнятно. А у нас по спине побежали мурашки - боевая группа? Это что же такое он имел ввиду? Все знают, что Разиель Пирит никогда и ничего не говорит просто так.
Но долго задумываться над этим он нам не дал - погнал в небо.
И опять мы часов десять кряду почти не переставая, махали крыльями по его указке, а в головах у всех, судя по мысленным обмолвкам, крутилась одна и та же мысль - княже что-то задумал. Увы, пока нам не суждено было это знать - вечером мы снова еле расползлись по своим комнатам, чтобы заснуть еще прежде, чем наши уши коснулись подушек.

@темы: Хэйва

03:14 

Память третья: Своя-чужая жизнь

Тэй-Нэко
Здесь должно было быть что-то умное. Но мне лень. Придумайте сами что хотите
Something ugly this way comes
Through my fingers sliding inside
All these blessings all these burns
I'm godless underneath your cover


Сон был прерывистым и нечетким, запомнить ничего не получилось, ни малейшей тени, ни ничтожнейшего клочка. Ну и пусть. Легче будет думать впоследствии, а ведь думать было о чем. Вчерашний визит эккорес вызвал во мне ворох откликов и воспоминаний. Некоторые из них подобно массной пленке укутывали поверхность разума, некоторые – незаметной примесью метались в нем, а некоторые тяжелыми крупинками оседали на самом дне. Больше всего места сейчас занимало две мысли – о самих эккорес и о начале Войны, о той смерти, что привела к ней.
Наверное, кажется странным, что столь могущественные создания как Поющие позволяют терзать планету, если им это не нравится. Казалось бы – прилети и устрой всем качественный бардак, что ж тут проще?.. Но нет. Не при их морали, возведенной в уровень инстинкта. Не при том, что они – все равно Хранители. Вот только некого уже хранить, ушла Душа Медуллы, скрылась за толщей щитов. Вот и остались ее первые и самые послушные, самые чуткие к перепадам ее настроения дети без смысла и цели, по привычке охраняя мертвую оболочку, которую быстренько заняла новорожденная Душа Грейя. Но – и в этом заключается вся подлость их положения – души их принадлежат Медулле, а не Грейя. Поэтому в стычки на новой планете они вмешиваться не имеют права, пока лично это их не касается. Ибо они чужие здесь.

Search for pleasure search for pain
In this world now I am undying
I unfurl my flag my nation helpless

Такие же, по сути, чужие, как и мы, эйдораны. Только нас решили приручить, и со всеми моими братьями и сестрами это благополучно вышло. Но нет, я не такая… я не дамся сломать себя и пустить под чужую блажь. Я – это я! Сгусток крови, протоплазма, Эйдоран! Я – это я!..
Мне нужно в это верить. Что я – это я. Что мое это мое и ничье больше. Что мой выбор был правильным… чертов сон, кусочек таки вспомнился, и что дальше? Который раз я вижу эту память? Ничего уже не изменится. Война уже началась так, как началась. Даже если бы сейчас мой старший брат, управляющий Временем, –Даркос – с какой-то радости появился здесь и предложил бы мне еще одну попытку, я бы отказалась. Ибо это малодушно и пошло – передумывать, как можно было бы, если бы, а не бы… одни «бы», «бы»… к чему они? Все уже произошло. Эйдораны не умеют сожалеть.
А я – эйдоран.
Почти…
Икберровы эккорес, вечно сунут свой любопытный нос куда не надо и сеют ненужные сомнения!..

Black black heart why would you offer more
Why would you make it easier on me to satisfy
I'm on fire I'm rotting to the core


Но нет, нет, чего же это я. Все и так вышло даже лучше, чем я могла себе предположить при самом смелом раскладе. Из одной смерти разгорелось это безумное зарево, и мне грех роптать на произошедшее. И все же, и все же… они снова и снова приходят ко мне в обрывках видений: эти чертовы испуганные глаза и взметнувшиеся в попытке остановить, защитить, угомонить мою ярость мягкие жемчужные крылья. Это ведь было подло: он не мог от меня защититься, еще не мог и никогда не смог бы – этот маленький, слабый мальчишка-Диал, двоюродный брат моего заклятого, лучшего врага, чьи войска сейчас методично вырезали империю хуманов.
Тогда почему мне неспокойно? Ведь все расчеты были точны, ведь все вышло даже лучше, чем мне нужно… Почему же что-то еще, кроме моей извечной, голодной внутренней пустоты так упрямо и настырно гложет мое естество? У эйдоранов нет чувств. У тварей нет раскаянья, верно?..
И все равно я до сих пор помню его перепачканные лиловой кровью пальцы, помню, как он вскинул руку, словно пытался оградиться от методично и – тогда – неумолимо надвигающейся на него смерти, принявшей вид божка культа хуманских фанатиков. Он и правда пытался – неосознанно. Я видела его неразвитые крылья, его защиту, его страстное нежелание умирать. Как и он видел меня – настоящую меня – мои обагренные перья и холодные глаза с математическим расчетом выгоды от его смерти.
И я четко помню свои слова, когда третья, последняя псевдо-стрела, являющаяся ничем, кроме части моего преобразованного тела, уже готовилась сорваться с ложной тетивы ненастоящего лука. Уже не в плечо. И не в бок. В сердце. Отчаянно бьющееся, больное от рождения сердце.
«Ничего личного»

I'm eating all your kings and queens
All your sex and your diamonds


Я раздраженно встряхнулась и с лязгом развернула крылья, издавая высокий, резонирующий по поверхности тела, почти механический вой. Нет, определенно, разговоры с Поющими способны расшатать психику даже эйдоранам. Особенно таким сумасбродным как эйдораны Искусственной Стихии. Ну да неважно. Эти налеты эмоций, эти тонкие пленки переживаний легко рвутся, стоит только вспомнить мое настоящее рождение и сияющую впереди цель. Нет… оно все окупается, совсем все. Каждая смерть, каждый крик, каждая зеленовато-горькая капля отчаянья, каждый порыв кипенно-алой болезненной ярости.
Этой веры достаточно, чтобы бесноваться дальше в тисках холодной, отрезвляющей логики.
…и вдруг хлестнуло, вырывая из вороха бесконечных витков памяти, ощущение чего-то родственного, проклятого, кровавого… Я снова разорвала тишину протяжным воем, в котором теперь была не тоска, но ликование. Мой, только мой… Меченный Кровью… где же ты? Неужели ты все еще жив? Неужели я дождалась твоего возвращения после стольких лет гулкого одиночества?

As I begin to lose my grip
On these realities your sending
Taste your mind and taste your sex
I'm naked underneath your cover


Сорваться в полет, разбрызгивая силу и карминные капли, сжать кругами тяжелое низкое небо, разрезая игрушки брата Каэлума – пушистые облака – обоюдоострыми кромками перьев. Где же? Где же?! Где?!..
Процессия хуманов, гуськом бегущая в сторону очередного форта, судьба которого решена уже с тех самых пор, как я поселилась в одной из его развалин. Он будет сметен, как и многие до него, как и многие, что падут после. Они что-то несут – продолговатый серый в странные бугры и наросты кокон, от которого восхитительно пахнет кровью и голодом. Мой Меченый… я дождалась тебя. Но не могу явиться в таком виде, верно…?
Нет, еще слишком рано, неудачный момент. А ведь все должно быть как лучше. Пусть они пробудят тебя, пусть ощутят на себе всю ярость твоего роскошного характера. Пусть послужат тем тряпьем, на котором ты сорвешь злость за свое пробуждение из анабиоза. А потом приду я, наконец, и мы встретимся еще раз – со времен Войны Золота и Антрацита прошло уже так много, но не беспокойся, эта новая Война Крови лишь немногим хуже…
Мой Меченый…
Поверхность тела гулко резонировала. Еще не крик. Уже не шепот. Странное, абсурдное ощущение удовлетворения, будто сбылся какой-то тщательно расписанный и распланированный ход. Впрочем, почему словно?
Эйдораны не чувствуют радости.
Но я же не совсем эйдоран…

Covers lie and we will bend and borrow
With the coming sign
The tide will take the sea will rise and time will rape


Сделав еще несколько кругов и насладившись эманациями чужой-своей жизни, я развернулась и направила свои крылья в иную сторону. В место, откуда смертным обычно нет возврата, и откуда возвращалась в форт эта совершенно «неожиданно» удачная экспедиция. К Илсораз – печально известному для хуманов и не только их Гист Леса, к сущности, состоящей из переплетенных растений и животных лесов, к своеобразному носителю всей лесной жизни, который сейчас чутко спал больным сном на юге материка. Смертные знали его как Лиловый Лес – за густые лиловые туманы, таящиеся в его белесом теле – или Лес Атис – за множество аномалий, нашедших себе там дом. Но разве это имело значение? Они сами вогнали его в состояние, близкое к летаргическому сну и остервенелой жажде новой Силы одновременно, а теперь боялись, рассказывая друг другу страшные сказки о том, как ветви и корни мгновенно разрывали разумных и не очень существ на части, стоило им сломать хоть одну ветку, сорвать хоть один листик.
Но я всегда говорила: в сказках порой правды куда больше, чем выдумки. Само мое существование – яркий тому пример.
Но не сейчас, не сейчас… мне еще нужно найти дичь достаточно крупную и сочную, чтобы Илсораз «забыл» о моей просьбе пропустить неуклюжих хуманов к Городу Лилового Забытья, анабиозной усыпальнице народа Диалов, и отпустить такую желанную, такую мою-чужую жизнь.
Моего Меченого…

Black black heart why would you offer more
Why would you make it easier on me to satisfy
I'm on fire I'm rotting to the core
I'm eating all your kings and queens
All your sex and your diamonds...

@музыка: DAVID USHER - Black Black Heart

@настроение: Наконец-то

@темы: Война Крови

00:41 

Лорда
Головная боль. Темнота. Тошнота. И сны. Нереальные, выворачивающие наизнанку. И такие яркие, будто бы я и был тем странным существом, у которого и формы-то нет. Но это не беспокоило меня. Тогда.
А сейчас? А сейчас я свой сон не помнил. Только голова, казалось, разлетится, как перезревшая тыква.
- Очнулся, - раздался ехидный голос по ту сторону вакуума. Я с трудом разлепил глаза – шире мешал свет и боль в голове. – Тоже мне, лётчик-камикадзе, брать на таран погрузочного робота. Где ваша хвалённая врождённая ловкость? Хорошо у контролёра реакция хорошая, иначе быть тебе сейчас соскребённым в железную банку и изображать большую консерву тушёнки, - говоривший виделся смутно, но уверенность лица проглядывалась даже через дымку. – Сообщите, что наш юный бодатель очнулся, – сообщил он куда-то в сторону. Я невольно застонал от громкого крика, - Что, голова болит? – поинтересовался человек, - поделом тебе, специально обезбаливающее тебе не поставил. А ещё, герой-бунтарь, ты за два дня успел обозлить на себя половину состава станции, так что к тебе решили пристроить няньку. Ещё одного провинившегося. Как надолго – ещё не решили. Считай это скидкой за то, что это только твоё первое наказание.
С этими словами он удалился.
Ну и вляпался же я. А голова болела беспощадно
А потом появилась моя «нянька».
Взъерошенный как мокрый воробей, с враждебным высокомерным взглядом. Одновременно сутулившийся и державшийся надменно. И смотрел так, будто я собственновольно заставил приставить к себе этого типа
- Ну, это ты? Только малолетки мне не хватало на шею, - как будто и вовсе не со мной разговаривал
- Да я тоже как-то прекрасно обходился без тебя, - ответил я
- Я вижу, - ответил темноволосый парень, ненавязчиво кивнув на больничную койку. – Я Рашэль Фьего, староста группы 7 уровня и теперь на некоторое время твоя сиделка, можешь переполняться святым трепетом и благоговением.
- А Морфей Бенуа, заядлый атеист, и, как видишь, привык проверять мир на прочность собственным лбом.
- Что ж, раз твой лоб всё ещё сдаёт перед погрузочным роботом, думаю, ты пока что не так безнадёжен, каковым рисуешься, - собеседник впервые улыбнулся, и его строгие черты разгладились, придав лицу холодную красоту. Наверняка у многих девчонок перехватывало дух, когда он улыбался. В другое же время его хотелось стукнуть о какую-нибудь поверхность. Впрочем, это только первое впечатление.
- И не думай, что я позволю тебе бегать от наших исследователей, - заверил он меня, а потом тихо добавил, - хотя сам на дух не переношу их ковыряний.

К вечеру после ужина, залепив пластырем шов на лбу, который по заверениям сойдёт через пару месецев и напоив микстурами для поддержки организма после экстренного восстановления, меня выставили из больничного крыла. Рашэль шевствовал рядом, иногда указывая дорогу. Наконец через бесконечные переходы мы добрались до крыла с моей комнатой. Первым смутным ударом послужило то, что мой сопровождающий бесцеремонно вошёл в мою комнату. Вторым – что вещей в ней прибавилось.
- А ты что думал, что после твоих выходок все умилятся и сделают вид, что ничего не заметили? Это военная база, а не курортный домик.
- Но какого…
- Такого, что мне как бы тоже не особо радостно переселяться к непонятно зачем свалившемуся на голову сопляку и няньчиться с ним как мамаша-курица. А теперь, парень, иди спать. С утра я должен отвести тебя в лабораторию, а сам я вымотался до полудня достаточно, чтобы сейчас вырубиться. И ПОЖАЛУЙСТА без глупостей. Это не моя прихоть.
С этими словами он демонстративно завалился на кровать.
Я бы возразил, но чувствовал, что после того месива едва держусь на ногах, так что проведя нехитрые приготовления сам улёгся в кровать и, сам не заметив того, уснул.

@темы: Дра_Лайн

10:44 

Государь

Тари Кальпани
Vae Victus!
Проснулся я оттого, что нещадно разболелась голова. Что это там было? Столкновение с роботом-погрузчиком? Интересно, что это вообще такое... Я машинально потрогал лапой собственный лоб, ничего там не нашел, хмыкнул. Нет, решительно надо завязывать с этими снами. Глядишь, чего доброго растекусь лужей крови по постели или в один прекрасный день проснусь мертвым. Так что, пора завязывать.
Я встал и оделся, уже предчувствуя очередное истязание и тихо с ним смиряясь. Сегодня опять не удастся выбраться в город и поискать обещанную Тис шоколадку. Жаль… А я хотел еще к родителям зайти – они, как и почти все семейные пары,, жили в городе, и нас, учеников, отпускали к своим только время от времени, на отдых. И тут вдруг…
Одевайся в парадное, обормот, и бегом на конюшни!
Меня аж подбросило. Ласковы мысли князя, ничего не скажешь. Но раз он изволил обратиться ко мне лично, значит, что-то случилось. Не мешкая, я раскопал в шкафу алый, шитый золотом по рукавам и высокому стоячему вороту кафтан, отделанную медными начищенными бляшками обувь, ремень с пряжкой в виде гербового дракона. Быстро оделся да и вылетел из своей комнаты, даже не удосужившись постель убрать. Позор, да? Позор. Но приказ князя важнее.
Что творилось по всей Цитадели, вы бы видели… Все куда-то неслись, гомонили, шумели, бряцали оружием, щеголяли парадными бронями и одеждой, у всех будто вторая пара крыльев выросла в одночасье. И я тоже, недолго думая, влился в общий радостный, гомонящий поток, касаясь своим «Я» душ братьев своих и сестер, сливаясь с ними в одно общее радостное Сознание. И уже даже вопросов не надо было задавать, что случилось, да что к чему. И так все знали – государь приехал!
Вот ведь вроде далеко он, на севере, сам по себе от нас. А на деле длань его нас всех прикрывает, далеко простирается. Отец Отцов! Вот и бежим мы, обгоняя друг дружку, надеемся увидеть хоть краем глаза, сколько есть нас – и старшие, и младшие, и приближенные князя, и те, у кого еще крылья не прорезались. Залетали на конюшни, седлали лошадей, спускались по ступенчатым террасам в город… Среди нас уже гарцевали на своих конях князь с княгиней, оба красивые, дух захватывает, а с ними Тис. Из какого Клана происходила госпожа Изара, теперь не помнит никто, да и не важно. Но уж больно круты нравом оба, только и слышно иногда, как из верхних покоев Цитадели посуда битая летит. Но не расходились, крепко жили вместе. Вот что значит «любовь зла»!
Вниз, к воротам по улицам города мы летели галопом, не замечая привычных его красот. Только крыльями да плащами ветер подняли, а впереди нас – князь с княгиней. Еще бы, государь им – отец, как-никак.
С окрестных улиц уже стекались люди, прослышавшие о событии, им тоже посмотреть хотелось на Великого Князя. Как странно знать, что их век короток в сравнении с нашим, и у них сменяются десятки поколений, когда мы нарождаем дай Боги одно. А государь и сыновья его, князья наши, кажется, вообще вечны.
Подскакали к воротам – там уже кружили драконы, высматривая гостей. А мы сквозь распахнутые створки ринулись дальше, на мощеную дорогу. Там и выстроились в ожидании. И вот тут я впервые… увидел…
Он ехал впереди, на крупному серебристо-сером широкогрудом жеребце, и на спокойном лице горели золотом глаза, в которые запросто можно было провалиться по самую шею, нет, глубже. Поблескивала светлая с золотой насечкой сталь доспехов, ветер теребил распущенную белоснежную гриву и алый плащ за плечами… Государь! Он держался в седле прямо, со спокойным достоинством живой Власти, весь какой-то нездешний, впрямь белый, хоть солнце и набросило на него золотисто-смуглый загар – Севером веяло от него и силой, той, что озаряет наше поднебесье днем и ночью, всегда виднеясь на западном горизонте. И сердце зашлось восторгом – за такого Владыку и жизни не жалко. Его взгляд скользил по нам добродушно, мягко, уши подрагивали – а у кого из нас они не вздрагивают, чутко выслушивая окружающий мир? Подъезжал к нам степенно, следом свита небольшая, восемь следопытов да десяток Каменных Псов – огромных воинов химер с крепкой дубленой шкурой. И меч тот самый при Владыке, вон торчит рукоять из-за плеча, череп скалится.
Первыми навстречу государю вышли князь с княгиней. Спешились, поклонились, улыбнулись. Владыка сам спрыгнул наземь, обнял обоих, да еще и рванувшую к нему Тис прихватил могучей лапой. Наших разумов как будто коснулся теплый ветерок – как будто всех нас вдруг обняли сильные руки, и мы стояли, задохнувшись от счастья быть пусть не единым целым с ним, но хотя бы коснуться его огромной души. Это чувство не отпускало ни меня, ни братьев и сестер моих всю дорогу назад, в Цитадель, и после весь день.
Я заснул только под утро, ворочаясь и зная, что большое сердце бьется где-то рядом, этажами выше надо мной, стоит только… но уж он-то наверняка спокойно спит и никаких таких переживаний не ведает. Так что я все-таки заснул.

@темы: Хэйва

20:56 

Превратности отражений

Тари Кальпани
Vae Victus!
Если это отражения, пусть будут отражения. Странно, странно... Сумбурный набор мыслей. Пусть. Кто знает - тот знает.
Иногда я сама себе уже кажусь психом. тихим таким. Даже адекватным. Где-то там вопит глас рассудка, подыскивает рациональное объяснение происходящему Уже просто-таки захлебывается и слюной брызжет... А с другой стороны я знаю, что где-то там меня ждет один древний Кот. А еще где-то там зачем-то опекает древний вампир, у которого отнюдь не добрый нрав. Но ради меня отчего-то оный нрав прячут в узду. Да. Здесь близкие. И там близкие. Там отец. Даже - после зайчиков - аж целых два. Воспитатели блин. Отражение после очередной махинации кровепьющего "папеньки" еле продрало глаза дома у папеньки котообразного. не потеряться бы здесь... Здесь я тоже люблю, хотя в этом себе не признаюсь. Но ТАМ... Там - белый посох с лезвием-клинком и прялка. Посольство. Братцы-химерцы. Да...
То сны реальны, как никогда, а то иногда вдруг кажется, что я все сама себе понаперевыдумывала. Поди пойми. Поездка с Каином, например, хрен знает куда он же знает зпачем, а потом полное истощение и поездка домой на руках у Кайнара. Или зайчики эти, чтоб их... не знаю. Порой мне кажется, что я запуталась, а порой - что так и надо.

19:50 

Ветка "Кошачьи родичи" или история одного потомка Великого Князя

Тари Кальпани
Vae Victus!
Великий Князь метался на своей постели в просторных теремных покоях. Его супруга, княгиня Велирия, сидела рядом на этой же постели и при свете пляшущего свечного огонька выслушивала мужнино сердце, про себя ругая того обормота, за которым благоверному понадобилось лезть в такие дали несусветные. С каждым разом эта проекция отнимала все больше сил, а теперь потребовался еще и прямой телепорт при помощи нее. Сердце Владыки, обычно бившееся ровно и мощно в три гулких такта, теперь скакало, как испуганный заяц, а сам он задыхался и подушка вымокла от испарины. Женщина не переставала шептать наговоры, делиться силами и подправлять их течение в теле мужа, в душе проклиная обормота. Ну и что, что потомок???? он ее ни в коей мере не волнует.
В небе за окном что-то полыхнуло, химер коротко вскрикнул, срываясь с подушек и тяжело рухнул обратно, почти перестав дышать. Спустя пять минут послышался топот двух пар когтистых химерьих ног, и в опочивальну ворвались двое Кайнаровых сыновей - самый старший Рейнард и один из младших, Рахаб. Парочка была можно сказать, неразлучная и почти всегда пребывала рядом с отцом, то врозь, то вместе.
- Н-найдите... этих двоих...
- Ш-ш-ш, тише, - княгиня быстро подсунула мужу чашку с сердечным отваром, заранее стоявшим рядом на крышке сундука. - забудь сейчас по них, про себя подумай, гробишься.
Пока он пил, хмурые братья стояли рядом, причем Рейнард как-то нехорошо посверкивал глазами.

Парочка вывалилась в горах. Неудачно так. Недалеко от того места, где днем разбился челнок. Женщина спала, свернувшись калачиком, прямо на камнях, у мужчины на горле темнели следы укуса. Оба были одеты чересчур странно для этих мест, слишком легко. и оба потихоньку замерзали...

Их доставили в рудничный поселок утром все те же гайсем, которых послали на осмотр места падения звезды - два окоченевших свертка, насквозь промерзших, но еще живых и дышащих, по цвету напоминающих бело-синий лед. Поднялась суета и суматоха - ни за кого иного, кроме как химер-полукровок их принять было невозможно, несмотря на более, чем странный внешний вид и одежду.
Разумеется, уложили-отогрели-напоили по всем правилам, вот только сделать это с полубеспамятными и бредящими оказалось в несколько раз сложнее... Управились. Дивились, почему у парня пробивается подозрительно белая щетина на лице, и какая сволочь укоротила ему клыки и когти, по всей видимости, вместе с волосами. Он иногда приоткрывал щелочки мутных желтых глаз, но не противился ничему, а вот девушка была совсем плоха - то, что она спала на морозе не пошло ей на пользу. В любом случае, обоих ждало как минимум, воспаление легких.
Обоих приняла на постой все та же одинокая Хозяйка-распорядительница, у которой уже обретался странный незнакомец. и теперь оба лежали неподалеку от него, возле самой печи, отходя от холода возле потрескивающего огня

@темы: Хэйва

19:56 

Маленькое лирическое отступление

Тари Кальпани
Vae Victus!
Мало что меняется в укладе жизни существ, подобных кальпанам-химерам с течением времени - те, кто не считает себя хозяевами природы, не стремятся ее поработить. Благородных кошек по сей день вполне устраивало натуральное хозяйство и траволечение, оружием и защитой служили им мечи и стальные доспехи (правда, сталь была такого увчества, что люди алчно облизывались на изделия кузнецов Клана Гайсем. Но Каменные Псы, хоть порой и выглядели простоватыми добродушными великанами, крепко придерживались и ни в какую не хотели торговать плодами своего труд. Исключительно отдавали, исключительно тем, кто им приходился по нраву. Ну и своим, конечно, химерам.
Жить кошки предпочитали среди всего естественного, пропитанного живой энергией мира, если селились вместе, то города большими никогда не бывали. И не очень понимали они склонности людей селиться толпами в одном месте, постепенно загаживая его собой... Даже Элавейт, официальная столица государства, огромный город, от и до возведенный химерами со всех Кланов, разительно отличался от всего, что могло быть построено людьми. Высокий и светлый город, чистый, увитый зеленью, всегда сверкающий сиянием световых кристаллов, он стоял на слиянии двух рек далеко на востоке от истинного сердца земель кальпан - северной Тигриной Крепости.
Со времен опустошительных войн с нежитью никто не видел, чтобы Отец Отцов и его сыновья запускали имперскую машину власти, орудующую палаческими топорами, допросным пыточным железом, дерущую в три шкуры подати с населения - страна жила сама, зная над собой покровительство Семьи и мягко направляющую руку Владыки. "Белый Тигр видит все" - так говаривали в народе. Элавейтом же правил по своему усмотрению Кей дин Кайнар - белоголовый наследник великокняжьего престола... При его рождении в маленькую лапку химеренка вложили рукоять отцова фламберга Душелова - и разумный меч благосклонно отнесся к ребенку, выбрав будущим хозяином, а значит - наследником Тигриного Престола.

@музыка: Мельница - Рапунцель

@темы: Хэйва

20:08 

Ума

Тари Кальпани
Vae Victus!
Один из тех самых бестолковых полукровок, а именно девушка, приподняла голову, коротко выругалась и упала обратно. Послышалась возьня под одеялом - вампиресса пыталась высвободиться из объятий, но держали ее крепко, царапаясь обрубками когтей, да и будто истыканные миллиардами иголок после обморожения мышцы не позволили сильно напрягаться. Единственное, что получилось - повернуться спиной вверх и надрывно закашлять в подушку. Тихое рычание и снова кашель. После чего она снова развернулась ко второму пострадальцу лицом и прижалась к теплому не менее простуженному телу. Глаз она почти не открывала, да и вряд ли что либо могла увидеть.
В это время над ней что-то зашуршало, послышались легкие усталые шаги, звяканье. Кто-то опустился на постель и положил на плечо сухую тонкую руку. Повеяло запахом грозы, неба и - неожиданно - перьев. Проснувшаяся вздрогнула и попыталась избавиться от руки, резко еще ближе прижавшись к вроде бы беспамятному вампиру. И зашипела бы, если бы снова не получился кашель.
- Я что, такой страшный, девочка? - негромко спросил этот кто-то. - Ну-ка, повернись ко мне. Приятель никуда не денется.
Легкие, но решительные руки аккуратно перевернули девушку на спину, и ее глазам явилось спокойное синекожее лицо пожилого крылатого.
- Вемпари бояться - совсем ума лишиться надо, - проворчал он.
Вампиресса, которую перевернули, но под одеялом все так же удерживали крепко сцепленные руки, открыла глаза и вздрогнула. Эти подонки накачали ее какой-то дрянью, и теперь ей мерещатся всякие галлюцинации, во время которых из нее будут вытаскивать информацию? Она ведь помнила последнего синекожего, а воображение видимо подсунуло ей другого. Но, наверное, галлюцинации тоже лучше не злить. И стараться не болтать лишнего.
- Какого ума? - прошипела она, большее горло не позволяло. Глаза предательски слезились из-за насморка, так что пришлось их закрыть. - Не было такого.
- Точно, не было - хохотнул целитель, - раз вы в тонкой одежде в лютый мороз в горы подались. Как себя чувствуешь?
- А у вас цветы на голове растут, - неожиданно весело раскрыла глаза вампиресса и уставилась на макушку вемпари, задорно швыркнув начисто заложенным носом. Сейчас по правилам хорошей галлюцинации на нее или нападут, или действительно прорастет клумба.
- Странно, жара вроде нет... - пробормотал вемпари, коснувшись костистой рукой лба девушки. Та с вызовом смотрела на крылатого.
Рядом зашевелился вампир, содрогнулся от надсадного глухого кашля, приоткрыл один мутный глаз:
- Опять Янос мерещится... - и снова уронил голову на подушку.
- Как тебя зовут, дитя? - обратился крылатый к вампирессе. - вы знаете Вождя?
Девушка проследила за маневрами своего псевдомужа, снова покинувшего мир яви, оставив ее одну отдуваться, потом чихнула, приподнявшись с постели и рухнула обратно - Каин все так же крепко держал ее.
- Кого? - удивилась она, и снова швыркнула носом. Ворадора? Каина? Лорда Сарафана? Сергея Клещина? или может у галлюцинаций существует свой вождь-покровитель, аля божество?...
- Яноса Одрона, - терпеливо, как маленькой, повторил крылатый. - Вождя племени Вемпари. Твой друг знает?
- У друга и спрашивайте, - пожала плечами вампиресса. - А я лично и себя-то не знаю, - если Каину надо, пусть вляпывается.
- Помнишь, как тебя зовут?
- Ума Ворадорим, - ответила она и опять чихнула. По крайней мере это она много раз повторяла на "Язвительном"
- А родители у тебя кто? У тебя отец химера или мать? Клан свой знаешь?
- О чем вы? - удивленно моргнула девушка. Угу, сейчас, только замуж выйдет, и сразу же все и расскажет. Похоже действительно происки Клещина, он ей так и не поверил. А жаль, у них там интересно, хотелось бы покопаться глубже. Наверняка и она бы им полезна оказалась.
Целитель вздохнул. Повреждения памяти? От холода? С чего бы? Где они были, откуда выпали? Похоже, здесь не его умения нужны, а как минимум, Яноса или Великого Князя.
- У тебя есть клыки и когти, у твоего приятеля тоже, хоть и обрезанные.
Такое бывает, если один из родителей - химера из какого-нибудь Клана. У вас обоих кошачьи уши и не отрицай.
- Угу, еще килром меня назовите, я вообще смеяться начну, - прошипела вампиресса и опять кашлянула.
Рядом с постелью возникла Мелина - женщина стояла с кружкой дымящегося молока в руках и горбушкой свежего пышного хлеба.
- Голуба, ты есть хочешь? - с улыбкой спросила она.
Ума с готовностью кивнула.
Чтобы есть было удобнее, следовало освободить девушку от рьяных объятий - что и попытался сделать Ренри. Вампир в ответ зарычал.
- Отдай! - хлопнул его крылом по плечу вемпари. Руки расцепили силой, Уму устроили в подушках и вручили молоко и хлеб.
Вампир обиженно отвернулся в другую сторону
- Будешь? - спросила вампиресса обиженца.
- Ешь, - буркнул тот. - Тебе самой мало.
- Царь, и тот не настоящий, - весело швыркнула носом вампиресса, вспомнила, как давным давно обожала макать хлеб в молоко, что тут же и сделала. Второй молочный ломтик она протянула вампиру.
- Здесь не я царь, - вампир хлеб взял, с трудом уселся и почти тут же получил свою кружку с молоком. - И слава богам, что не я.
Ума ничего не ответила, хрустя хлебом и поглощая приятно горячее молоко, согревающее все еще колючее тело и успокаивая боль в горле. Не царь так не царь. Здесь ну так здесь. Какая разница что им глючится.
- Тааак, а ты, похоже, помнишь, - усмехнулся целитель, складывая крылья. - Ну и как звать?
- Каином. Вне Кланов я... Владыка еще жив?
- Типун те на язык! - махнул на него рукой вемпари. - Жив, разумеется и да проживет во имя Равновесия еще с десяток тысяч лет!
Ума молча жевала хлеб. Видимо Каин действительно ударился где-то. Или это вообще не Каин, а только ее представление о нем. Но уж очень много он болтает с посторонними совершенно неизвестными...созданиями. Она решила не вмешиваться и следить за происходящим. Раз уж ей приписали роль непомнящей.
- Простите, - буркнул Каин, впиваясь в хлебную горбушку зубами.

@темы: Хэйва

20:20 

Ума (продолжение)

Тари Кальпани
Vae Victus!
Спокойно поесть им не дали. Послышалось конское ржание, бряцанье железа, размашистые цокающие шаги в сенях, и в доме образовался Фабиан Дрейпада. При оружии и щегольской гвардейской форме, в присыпанном снегом плаще. На когтях ног налип снег
- Что, неужели нашли? - с порога спросил он.
Каин при виде гостя внезапно напрягся и замер. Вампиресса с интересом рассматривалась удивительного гостя. Молодой, среднего роста русоволосый ладно сложенный парень с мягким лицом, очень отдающим кошачьим из-за удлиненных внутренних уголков глаз, тянущихся вниз. Из-под взъерошенной шапкой копны топорщились подвижные уши. Гость снял плащ, встряхнул его и повесил на крюк. Следом распахнулись кожистые крылья, потянулись до хруста. Он выгнулся всем телом и по-кошачьи показал когти из пальцев, потом выпрямился.
- Раз нашли, велено всех троих доставить в Банхагарн.
Каин вздрогнул. Клещин определенно пугал его отчего-то гораздо меньше, чем эта жестко прозвучавшая фраза.Это при том, что на памяти Умы он рявкал безбоязненно даже на Ворадора.
От вампирессы не укрылась реакция сородича.
- Спасибо за приглашение, достопочтенный, - проговорила вкрадчиво девушка, насколько позволяло отогретое молоком горло. - Но пока что, если нас прямо сейчас не выкинут из дома обратно отмораживаться, мы все-таки сами решим, куда и когда нам идти. Не воспринимайте как оскорбление или попытку восприпятствовать исполнению приказа. Но нам нужно еще в себя прийти. Это и вас, и нас избавит от опрометчивых поступков вроде упавших в обморок или полузадушенных кашлем идиотов и того, что вам с нами в пути няньчиться придется.
Угу, обсудить куда они опять вляпались и что с этим делать.
- Не выкинут, - заверил вемпари. - имей совесть, Фабиан!
Ума благодарственно улыбнулась защитнику и скромно покашляла в ладошку, вытирая слезящиеся глаза.
- Передай Владыке мое почтение, - хрипло каркнул вампир, расправившись с остатками молока. - Мы придем, как только стоять сможем... Честное слово... и я сам шею под царственные люли подставлю.
Дрейпада покачал головой, но не возразил. Ренри сделал выводы - эти двое еще и перед Владыкой каким-то образом провинились, судя по всему. Обычно он к себе полукровок не требует столь категорично.
Ума периодически бросала на Каина любопытствующие взгляды. Хотя не меньше доставалось и окружающим. Надо же, какая интересная компания и необычное место. С ума сойти, епт.
Фабиану вручили тарелку с кашей и стакан чая, он поблагодарил, из вежливости посидел чуть-чуть и откланялся. После чего раскланялся и вемпари. Хозяйка проводила гостей и принялась тушить все большие огни в доме.
- Ложитесь, голубки, спать. Этот егозень неугомонный долго ждать не будет, дня три даст, а дальше утащит в Крепость. Так что, вам быстро поправляться надо.
- Спасибо, - улыбнулась вампиресса хозяйке, быстро ныряя под одеяло. - Простите, а как вас зовут? Мое имя вы и так, наверное, слышали.
- Мелина я. Хозяйственная распорядительница рудничная. А ты чего торчишь? - вытаращалась она на вампира. - Быстро лег, пока по маковке не получил!
Тот мгновенно зарылся в одеяла и сгреб в объятия Уму. Та не сопротивлялась, но и засыпать не спешила, ожидая, когда же их оставят более-менее наедине. Наконец, хозяйка оставила один светец и вышла в малую спальню в задней части дома.
- Итак, рудники, Банхагарн и некий владыка, которому ты шею подставишь, - зашептала на ухо вампиресса. - Ну что, муж мой, может известишь что происходит и почему ТЫ вздрагиваешь? Или это все мне таки снится в мире вечных снов?
- Потому что Великий Князь Кайнар - это тебе не какой-то там Клещин! - хрипло выдохнул вампир ей в ухо - Настоящий хозяин фламберга и жрец Колонн. Первый из тех, кого мы древними зовем - какой там Клещин! Клещин это так, шавка мелкая, а это тигр. Он нас с корабля и вытащил, между прочим. И в человечьей шкуре - да, я его боюсь. Довольна?
- Ну, я еще не очень разобралась как мы попали, самую малость, - вампиресса доверительно чмокнула Каина в ухо. - Почему бы и в такое не поверить? Всего-то, подумаешь, магия, космос, древние, пугающие владыки, лысые Каины. Все ясно как сарафанец на ужин.
-... А так же воскресшие Умы, Мортиры, пилоты, швабры и говорящие коты, балующиеся телепортами, - в тон ей ответил Каин. - Поверь мне, все не так плохо. Клещин, скорее всего, вынес вердикт "расстрел" нам обоим, Князь - ну, вздрючит за промах... Ну на задание отправит. Ну поругается... он вообще-то, добродушнее меня.
- Сам ты глюк, - заверила его девушка и потянула вампира зубами за ухо.
- Эй, больно же! - дернулся тот. Уши, отбитые на корабле, все еще ныли.
Вампиресса хихикнула и лизнула пострадавший слуховой аппарат. Происходящее бесконечно веселило ее.
- Вот только вампирами он нас, наверное, не сделает... - вздохнул Каин, устраиваясь поудобнее. - Откажет в наказание...
И он собрался уснуть. Ума хмыкнула, уткнулась швыркающим носом в шею соседу и ... опять закашляла. Нда, она совершенно забыла, как это отвратительно - простуда. Сосед чувствовал себя не лучше, то и дело заходясь долгими приступами такого же кашля Заснуть оказалось трудно, но все-таки можно - и возле печки опять сопел спутанный клубок рук, ног и тел

@темы: Хэйва

20:22 

Путь в столицу

Тари Кальпани
Vae Victus!
Как и предсказывала Мелина, долго разлеживаться больным ретивый Дрейпада не дал. Едва только полукровки смогли сами не только доползать до отхожего места, но и выбираться на улицу (само собой разумеется, тепло одетые, сообразно суровым здешним морозам), как он велел собираться - мол, специально для них запустят Арку, чтобы с гор спуститься, а по ту сторону будет ждать эскорт до Крепости.
Одежду всем троим справили здешнюю, "нормальную", как выразилась хозяйка, добротную и теплую. Причем полукровки без всякого сожаления избавились от серой казенной корабельной униформы. Штаны, сапоги, рубашки, крепкие кожаные пояса, кафтаны и меховые полушубки с капюшонами пришлись им вполне по нраву. А вот пришелец, худо-бедно осиливший самостоятельное передвижение, остался при своем.
Арка стояла на большой огороженной площадке посреди поселка - изящное полукруглое сооружение из черного блестящего камня, с украшением в виде позолоченных крылышек наверху. С двух сторон возвышальсь два небольших резных столбика, правый - с опалово пульсирующей сферой, левый - с полированным золотым диском. В проеме Арки, мягко и приятно гудевшей, билось и переливалось, изгибая пространство, такое же свечение, каким пылала до рези в глазах сфера.
Вампиры шагнули в портал без испуга, а вот пришельца пришлось решительно подтолкнуть и даже прирыкнуть...
Короткое ощущение смещения, падения, тысячи льдистых иголочек по всему телу - и вот они уже стоят на равнине, слепящей от яркого солнца и снега... Полукровки держались несколько скованно и поодаль от человека, инстинктивно поближе к "своим". Их явно раздражало слепящее солнце, хотя иногда, забывшись, они подставляли лица его лучам весьма охотно.
Их ждали большие, запряженные крупными и крепкими лошадьми дроги, а с ними отряд в три десятка химер чуть ли не из всех Кланов разом. Под налатниками угадывались брони. Ума изо всех сил старалась сделать вид, что не пялится на окружающих
Каин с готовностью поглядывал на лошадей, примеривался было, но Фабиан его осадил:
- Рано вам еще в седла, дорога до города - несколько часов, свалитесь от первого чиха. А этот (кивок в сторону пришельца) вообще, полагаю, верхом ездить не умеет. Так что, - химер указал на дроги, покрытые широкой медвежьей полстью, - ложитесь. Я и так за вас головой и перед Владыкой и перед своим Князем отвечаю.
Упрашивать все трое себя долго не заставили - рухнули в мех. Вампиры, как водится, особняком от человека, поближе друг к другу. На спину впряженной в сани лошадь взлетел какой-то шустрый рамарэн и пятками пришпорил животное. Следом тронулся отряд, перепахивая слепящее снежное поле и оставляя на нем то тут то там дымящиеся катыши навоза. Просторы, как и всегда, неизменно озарены были ровным белым сиянием Колонн на юго-западе.

Город вставал из туманной дымки постепенно, пока дорога полого, но постоянно поднималась вверх. Вот показались стены и легкие башни центральной части города, царским венцом словно бы парившие в воздухе... Вот предместья - россыпь свободно разбежавшихся между садами и огородными полями крепких аккуратных домиков, кущи спящих облетевших до весны деревьев, то здесь, то там - статуи замерших в готовности к прыжку тигров со вставленными в глазницы шариками янтаря. и как-то незаметно так получилось, что вскорости пейзаж незаметно превратился в сам город, не менее чистый и ухоженный в сравнении с человеческими поселениями, полный спешащих по делам химер и людей. и те и те готовились к празднику - отовсюду доносились запахи съестного, готовящегося впрок, на стенах домов, прямо на фасадах и поперек улиц висели яркие фонарики, на площадях расчищалось место для костров. Сновали туда-сюда химеры в ало-белых гвардейских плащах поверх меховых курток. Уже можно было разглядеть саму крепость, к которой все так же плавно поднимались мощенные улицы - стены и башни из белого, с вкраплениями черноты и золота, камня, ажурные висячие мосты, высокие парапеты... А над главной башней, чей шпиль, казалось, прорезал небо, вилось по ветру широкое алое знамя, цвета крови, с крылатым белым тигром, распластавшимся по полотнищу.

@темы: Хэйва

Превратности отражений

главная